Жизнь философов

Жизнь философов

В свете этой темы можно пересмотреть знаменитую «Жизнь философов», как о ней рассказывает Диоген Лаэртский, а также Филострат. Эта «Жизнь философов» — думаю, большинство из вас знает о ней, — весьма интересна. Интересна она тем, что позволяет увидеть, как систематически связаны и переплетены между собой элементы учения, описания телесного, материального habitus а и ethos а философа, все эти анекдоты, небольшие рассказы, сцены, фрагменты диалогов, реплики. Мне кажется, эти три элемента (учение; телесный облик, ethosсценка) в «Жизни философов» показывают философскую жизнь как обнаружение истины. Жить философски — значит посредством ethosа (образа жизни), манеры реагировать (на то или иное положение дел, происшествие, при столкновении с той или иной ситуацией) и исповедуемой доктрины показывать за всеми этими аспектами и тремя средствами, что такое истина смотрите так же интересно: как красиво сделать прическу самой.

Во-вторых, мне кажется, что философия — это parresia на протяжении всей своей истории в античной культуре не только потому, что она представляет собой образ жизни, но и потому, что она так или иначе непрестанно обращается к правителям. Конечно, происходит это по-разному. Обращение к правителям может принимать дерзкую киническую форму, несколько примеров которой я уже привел. Это может быть обращение к властителям с резкой критикой, прямо или косвенно направленной против тех, кто осуществляет власть, критикой того, как они правят. Обращение к правителям может принимать форму воспитания государя, как это в основном и происходит у Сенеки. Это может быть и принадлежность к политическим кругам, зачастую, а то и всегда оппозиционным.Такую роль, например, играли эпикурейские кружки в Риме в I в. до и в I в.В основном были стоические кружки I и II вв., где мы находим такие яркие фигуры, как Музоний Руф.Это могут быть советы, даваемые правителю в тех или иных конкретных обстоятельствах. Весьма любопытный пассаж обнаруживается в «Жизни Аполлония Тианского» Филострата,рассказывающего, например, что когда Веспасиан восстал, поднял легионы и принялся завоевывать империю, он советовался с двумя философами, и одним из них был Аполлоний, у которого он спрашивал, как ему установить наилучшее правление, когда он возьмет власть. Должна ли это быть монархия автократическая, а главное, наследственная? Или это что-то вроде принципата, умеряемого триумвиратом? Считается, что такого рода советы может давать философ. Таким образом, философия — это образ жизни, но также и своего рода служба политического советника, одновременно и частная, и общественная. Мне кажется, это постоянное измерение античной философии.

Мне представляется также, что античная философия — это parresia и в третьем смысле: она представляет собой постоянный призыв, направляемый либо коллективно, либо в частном порядке отдельным людям; таково было великое поучение кинического или стоического типа, поучение, которое могло даваться в театре, в собраниях, во время игр, на перекрестках и представляло собой обращение либо к индивиду, либо к толпе. Перед нами также весьма любопытное устройство античных философских школ, функционирование которых, впрочем, совершенно отличалось как от средневековой школы (средневековых монашеской школы или университета), так и от наших школ. Весьма значимым с этой точки зрения оказывается функционирование школы Эпиктета, представлявшей собой своеобразную гибкую структуру, где наставление или речь могли обращаться попеременно или одновременно либо к постоянным ученикам, намеревающимся стать профессиональными философами, либо к ученикам, проходящим стажировку, чтобы, так сказать, дополнить свое образование, к людям, нуждавшимся время от времени в своего рода восполнении философского здоровья, — что-то вроде философской переподготовки. А были еще те, кто, приехав специально или прослышав об этом образовании и его ценности, приходили, чтобы спросить совета. «Беседы» Эпиктета следует читать как адресованные всем этим категориям слушателей, и в то же время чаще всего к той или иной из них. Так что разные беседы имеют разные значимость и смысл, поскольку не вписываются в единую педагогическую схему. Стоит упомянуть также более редкие, более закрытые сообщества, такие как общества эпикурейцев, для которых высказывание правды было столь же важным. Именно у эпикурейцев формируется практика признания, взаимной исповеди, детального рассказа о проступках, которые кто-то совершил и о которых он рассказывает как своему наставнику, так и другим, чтобы получить совет.Во всех этих многообразных аспектах античная философия предстает чем-то вроде выработки той общей формы, того общего проекта, что составляет parresia, мужество говорить правду другим, чтобы руководить их поведением.

Если рассматривать античную философию таким образом, то есть как некую паресиастическую практику, ее нельзя оценивать исходя из того, чем стала позднейшая западная философия, по крайней мере исходя из того, как мы представляем себе западную философию сегодня, говоря о Декарте, Гегеле, Канте и прочих. Современная западная философия, по крайней мере если рассматривать ее как современный школьный или университетский предмет, имеет немного общего с паресиастической философией, о которой я вам говорю. Античную философию, паресиастическую философию с ее разнообразными учениями, с ее выразительными формами (здесь стоило бы заняться изучением того, какую роль играли здесь послания, теоретические трактаты, афоризмы, уроки и наставления) ни в коем случае нельзя понимать как систему истин из определенной области или как систему истин о Бытии как таковом. Философия в античности существовала как свободное высказывание правды людьми, готовыми рисковать и подвергаться опасности пишет сайт подработка в минске.

Запись опубликована в рубрике Без рубрики. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Комментарии запрещены.